Псих-консультант (ya_schizotypic) wrote,
Псих-консультант
ya_schizotypic

Секс с психотерапевтом: почему возникает желание, и что с этим делать. Часть 2

Это продолжение, начало — в предыдущем посте. Этот текст гораздо более субъективен и отражает личные заведомо пристрастные взгляды автора.

Психотики, истероиды и их сексуальный перенос

Наибольшему риску подвержены (или, если смотреть с другой стороны, — наибольшую опасность представляют) две категории клиенток — психотики и истероиды (не хочу писать «истерички», т.к., к моему сожалению, этот термин, как часто бывает с психиатрической терминологией стал ругательством в настоящее время).

Вообще, если вы пойдете на одни из многочисленных психотических курсов, преподаватель, скорее всего, вообще ничего вам не скажет о психотиках. В лучшем случае — предостережёт от работы с ними и посоветует отправлять их сразу к психиатру.

Более того, многие серьёзные авторы, такие как Франкл, Перлз, Хорни говорят о том, что их методики неприменимы к психотикам или требуют существенной коррекции и очень аккуратного применения.
Считается, что там, в психотичности — жуть, страх, мрак и ничего нельзя исправить. А многие представители индустрии утверждают, что практикуют довольно давно и успешно, но ни разу с психотиками не сталкивались.

Но мне — везёт. У меня клиенты психотики — если не все, то через одного. Вообще, существует мнение [1] о том, что клиенты бессознательно выбирают терапевта, имеющего те же проблемы (или имевшего их в прошлом), что и у них самих. С этой точки зрения нет ничего удивительного в том, что моя выборка клиентов в процентном отношении содержит больше психотиков, чем у нормального / настоящего мозгоправа.

Чем же они опасны? Своей нарушенностью. Во-первых, у них всё плохо с тем, что Мак-Вильямс называла тестированием реальности. Т.е. они (мы) не всегда способны адекватно оценивать как окружающую действительность, так и внутренние процессы. Более того, они часто не могут провести границы между фантазией, сном и реальностью и, что важно в контексте рассматриваемой темы, между собой и другими.

Модели Эго-психологии подчеркивали отсутствие у психотических личностей внутреннего различения Ид, Эго и супер-Эго, а также различия между наблюдающим и переживающим аспектами Эго.[2]

Они испытывают сильнейшую потребность в симбиотическом слиянии с Другим, даже не так: они вообще не воспринимают Другого, для них всё и все — это Я. И в контакте с терапевтом они очень часто пытаются соединить это самое своё психотическое Я, которое (наверное, по недоразумению) оказалось в другом человеке :)

При низком уровне осознанности они принимают эту до-эдипову[2] тягу за сексуальное влечение. Фактически, они хотят не секса, не любви, а восстановления целостности.
В этом слиянии они видят ответы на свои самые сокровенные экзистенциальные вопросы: они чувствуют своё существование, свою форму, свой смысл. В этом контакте они обретают то чувство реальности, которого нет у них в обычной жизни.

Именно поэтому они всеми силами стараются поглотить терапевта, слиться с ним. И сексуальный акт, в котором единение тел является метафорой единения душ, в качестве средства осуществления этого слияния выглядит для них вполне привлекательно.

В литературе[2] подчёркивается, что психотики часто формируют положительный контрперенос. Т.е. терапевты чувствуют себя с ними хорошо и комфортно. С психотиком легко почувствовать собственное всемогущество, ощутить такую манящую возможность спасения другого человека, дать волю своим мессианским тенденциям.

А если психотик ещё и достаточно скомпенсирован и интеллектуален, он воспринимается крайне очаровательным существом. И непроработанность терапевта здесь может сыграть злую шутку.
Вторая категория «самых опасных клиентов» — это истероиды. А особенно — женщины с итероидным радикалом личности.

Первый момент, на который хочется обратить внимание — это сексуализация: психологическая защита, которую используют не только «чистые» истероиды, но и люди со смешанным радикалом, в который «истеро» входит в качестве составного компонента (например, шизо-истероиды).
В процессе терапии, к какой бы школе ни принадлежал терапевт (да-да, это и к гештальтистам относится, и к КПТ-шникам), клиент может столкнуться с крайне неприятными для себя вещами — вытесненными воспоминаниями, интерпретациями, чувствами, ощущениями. И здесь в качестве защиты истероид может включить сексуализацию. Просто чтобы не было так мучительно больно и страшно.

Это как раз тот случай, о котором говорил Фрейд[3]: когда любовь в переносе стоит на службе у сопротивления.

Плюс к этому, он писал о том, что эти люди жаждут орального удовлетворения, любви, внимания и эротической близости[2].

Вот что говорит по этому поводу Нэнси-наше-всё-Мак-Вильямс:
«В упрощенном виде это можно сформулировать следующим образом: очень чувствительная и голодная маленькая девочка нуждается в особенно отзывчивой материнской заботе. Она разочаровывается в своей матери, которой не удается сделать так, чтобы девочка почувствовала себя адекватно защищенной, сытой и ценимой.

По мере приближения к Эдиповой фазе, она достигает отделения от матери посредством ее обесценивания и обращает свою интенсивную любовь на отца как на наиболее привлекательный объект, в особенности потому, что ее неудовлетворенные оральные потребности объединяются с более поздними генитальными интересами и заметно усиливают эдипальную динамику. Но как девочка может достичь нормального разрешения эдипового конфликта, идентифицируясь с матерью и одновременно соревнуясь с ней? Она все еще нуждается в матери и в то же время уже обесценила ее.

Эта дилемма привязывает ее к эдиповому уровню. В результате подобной фиксации она продолжает видеть мужчин как сильных и восхитительных, а женщин – как слабых и незначительных
».

И здесь терапевт выступает очень удобным объектом, на который можно перенести эти ранние отношения.

А ещё истероиды используют сексуальность как манипулятивный инструмент для достижения своих целей[2].

И вот что получается: клиентка боится, и чтобы противостоять страху, включает сексуализацию, она ощущает терапевта «более сильным существом», и жаждет получить его любовь (что тоже неплохой источник сексуальных тенденций), она понимает, что это у неё не получится (терапевту мешает профессиональная этика) и старается его заставить, используя для это привычное средство манипулирования — сексуальность. В общем, секс на сексе и сексом погоняет.

А бывают истероиды с психотическим уровнем организации личности…

Второй класс опасности — пограничники и шизоиды

Про этих ребят много писать не буду, расскажу только о том, что непосредственно относится к теме. И у тех, и у других (а это две разные семантические области, первая — уровень организации личности, а второе — личностный радикал, т.е. вполне возможна конфигурация «пограничник-шизоид») есть проблема с границами.

И те, и другие не могут выстраивать адекватную дистанцию между собой и Другим. Они не подпускают к себе близко почти никого. Но того, кого подпустили — не факт, что отпустят (тут стоит отметить, что, в отличие от психотиков, они его не поглотят, а будут играть с ним в ближе-дальше, но для обсуждаемой теме это отношения не имеет).

Так вот, к тем, кого они впускают в собственный мир, идентифицируются у них как близкие, интимные партнёры. А кто у нас в культуре занимает место такого партнёра? Правильно, любовник!

Дальберг уже в 1970 г. отметил, «что для терапевта становится слишком легким делом переспать с клиентом. Они приходят, чтобы получить помощь и инвестировать в нас свое доверие. У них нет выбора. Если они слишком осторожны, терапевтический альянс не складывается, и терапия не происходит. Все карты в наших руках»[5]

Вот это и толкает этих товарищей на разрушение терапевтического контакта и замену его более приятными, но менее эффективными формами отношений.

А если таки да

«Но это всё клёво, вроде, нельзя, но хочется же, аж прям вообще?» — может спросить кто-то из читателей. Что же будет, если нарушить запрет и таки перевести контакт в сексуальное русло?

Ну, во-первых, вы получите удовольствие. Не факт, конечно (сексуальную несовместимость никто не отменял), но вполне вероятно. Я бы даже сказал, что, скорее, да, чем нет.
А, во-вторых, кучу геморроя.

Со стороны клиентки самой существенной потерей будет то, что после акта (даже не столько самого физического соития, сколько после некоторого переключения в голове терапевта) терапия из этого контакта уйдёт. Иными словами, процесс решения проблем и проработки травм — остановится.

Хуже того, он может откатиться[4] к состоянию до начала терапевтической работы или даже регрессировать до ещё более неадаптивных состояний.

Виртц, например, прямым текстом пишет: «Сексуальный контакт между терапевтом и клиенткой должен быть исключен, поскольку последствия такого злоупотребления властью приводят к ухудшению состояния пациентки и усилению зависимости от терапевта»[5].

Происходит это потому, что, во-первых, никакого прогресса, скорее всего и не было[3], и клиентка просто пыталась казаться хорошей в глазах терапевта, а, во-вторых, потому, что вся работа с переносом обесценивается: суть её в том, чтобы дать клиентке понимание своих внутриличностных проблем, не давая при этом им вторгнуться в реальность и повлиять на объективное поведение во внешнем мире.

По сути, соглашаясь на коитус, терапевт поощряет клиентку за её патологию и неадаптивность, он, выражаясь языком собачников, к сообществу которых я довольно близок, даёт ей вкусняшку за её неадаптивное поведение.

Интересный взгляд на проблему, ставяищий на некотором уровне знак равенства между сексом с терапевтом и инцестом, содержится в психодинамической литературе[6]:

«здесь я хочу ограничиться лишь теми сторонами проблемы, которые особенно актуальны для нашей темы: сексуальная эксплуатация в терапии как вариант инцеста, как ошибочный подход к отношениям, как «смешение языков». Этим термином Ференци обозначал путаницу, когда взрослый отвечает речью страсти на детскую речь о нежности.

Молодая женщина так выразила подобное переживание: «Мой аналитик был первым человеком в моей жизни, который был ласков со мной, с кем я могла быть нежной. Нежность и страсть были для меня двумя разными вещами: по нежности и теплу я тосковала, перед страстью я испытывала панический страх, а сексуальность вызывала у меня отвращение. Однако для него нежность была связана с сексуальными фантазиями и контактами, со страстью. Я тоже становилась ответственной за его страсть, раз искала близости к нему
».

Со стороны терапевта — всё не так печально. Он лишится уважения в профессиональном сообществе, его репутация среди клиентов довольно сильно пострадает (я бы 10 раз подумал, стоит ли идти к такому терапевту, который не может сдержать свой контрперенос) и, скорее всего... рано или поздно он разочаруется в своей клиентке.

Ведь человек, пришедший на терапию, с огромной вероятностью просто не способен любить в высшем понимании этого слова[2]. Т.е., да, секс с ней вполне возможен, а, вот, глубокие полноценные межличностные отношения будут отравлены какими-нибудь проблемами.

Хотя, справедливости ради, следует признать, что здесь у терапевта есть выход: он может просто отправить клиентку к другому терапевту, который её пофиксит, и ему (первому) достанется уже зрелая личность. Правда тут есть опасность того, что во время работы со вторым терапевтом первый станет не нужен (просто сексуальный перенос разовьётся на второго), но это — просто риск, и нужно уметь им управлять.

А завершить раздел я хочу цитатой и Виртц[5]. Она не совсем про последствия, но даёт повод задуматься о том, а нужно ли оно обеим сторонам:

«Речь идет о чем-то большем, чем переносе неразрешенных конфликтов детства и отцовских проекций на аналитика. Энергия, которая констеллируется между психотерапевтом и клиенткой, превосходит все сугубо личное. За поиском личного отца стоит также поиск архетипического отца, тоска по соединению с чем-то, что исцеляет.

«Долгое время я делала из него бога. Я полагаю, что тогдашняя иллюзия, что он божественен, была мне очень нужна, потому что ни при каких обстоятельствах он не должен был быть таким, как мой отец».

Это потребность в целостности, тоска стать, в конце концов, человеком, которым она была рождена. Эта надежда кажется нам в анализе возможностью. Проецируя на аналитика, мы верим, что нашли своего душепопечителя, «психопомпа», который восстановит нашу связь с самой глубинной нашей сутью, чтобы мы смогли наконец-то найти в себе свой дом.

«Еще в детстве Бог всегда представлялся мне бесполым существом — существом, которое утешает, дает любовь, тепло и чувство защищенности, может понять. Своего рода неземной обителью, потому что для меня не было на земле ничего подобного». Те аналитики, которые охотно ощущают себя мудрыми старцами, подвергаются особому риску впадения в инфляцию и переживания себя божественными.

Именно это архетипическое измерение может стать удачей или саморазрушением для терапевта и клиентки, если аналитик не осознает своей ответственности и проживает на индивидуальном уровне то, что является трансперсональным
».

Что делать с эротическим переносом

ОК, мы, вроде, договорились, что эксплуатировать его (это я такой эффемизм для фразы «трахать клиенток» использую) не стоит, но возникает вопрос — а что с ним тогда делать?
Фрейд говорил[3] о трёх возможных исходах: вступить с клиенткой в законную (т.е. соответствующую общественным нормам морали) связь (в нашем контексте это автоматически означает прекращение терапии), просто разорвать всякий контакт и вступить в незаконную связь.

И тут же, прямо в этой[3] же работе он предлагает четвёртый выход — анализировать его (этот самый перенос). Т.е. определить, почему клиентка себя так ведёт, какие проблемы лежат в основе возникшей сексуальной потребности, а потом — помочь ей преодолеть эти проблемы. После этого она, вероятнее всего[1], найдёт себе другой объект для симпатии.

Не столь важно, с позиций какой школы терапевт подойдёт к этому явлению: будет ли он искать инфантильные корни этой симпатии в ранних отношениях клиентки, станет ли он повышать её осознанность в отношении своих чувств или даже будет работать с когнициями — важно то, что он найдёт нечто, что заставляет её действовать крайне неадаптивным образом: испытывать чувство, которое не может быть удовлетворено иначе, чем ценой жертвы успехом терапевтической работы (а для клиента — это самое важно, то, ради чего, собственно, он и приходит к терапевту).

И, найдя и исправив это, терапевт сделает клиентку сильнее и адаптивнее. Ну, и себе плюсик в карму заработает :)

Мой личный опыт

Я знаю, что люди любят грязные подробности, поэтому я дам их своим читателям. Первый вопрос, который, скорее всего, у вас возникнет: «А почему же ты тогда решился на переход границ с К.?»

Тут всё просто: мы никогда не состояли с ней в терапевтических отношениях. Впервые мы с ней встретились на патопсихологической диагностике, а потом у нас было обычное межличностное взаимодействие.

Терапевтировать меня она начала позже, когда эротический / романтический контекст нашего взаимодействия уже достаточно прочно установился.

Т.е. у нас — обратная ситуация, мы принесли не секс в терапию, а терапию в секс. Это, разумеется, тоже то ещё извращение, но к обсуждаемой теме оно не относится, это другая ситуация.

Во-вторых, могу сказать, что я не испытывал серьёзного сексуального контрпереноса (по крайней мере, осознанного), но испытывал на себе сексуальный перенос. В одном случае я не смог его отследить вовремя, и не помог клиентке.

В другом — смог, мы его анализировали и… проанализировали, существенно продвинувшись в терапии.

В других случаях — я в процессе и пока не знаю, чем закончится дело. Надеюсь, все последующие случаи пойдут по сценарию второго. По крайней мере, мне хочется в это верить.
Выше я сказал, что не испытывал «серьёзного контрпереноса». А какой же тогда испытывал? А вот такой: однажды я поймал себя на том, что чешу переносом клиентки себе ЧСВ.

Т.е. как сексуальный партнёр она меня не заинтересовала, но мне было откровенно приятно чувствовать, что в этой сфере я ещё кому-то интересен. Чем дело закончилось? Мне кажется, я сумел контейнировать это чувство (сделать так, чтобы оно не лезло в терапию). Так ли это — судить моему супервизору, но факт остаётся фактом: оно довольно быстро прошло.

А что ты можешь сказать по поводу всего этого, читатель?

Литература

1. Сборник статей. Перевод опубликован под общей редакцией М.В. Ромашкевича. Эротический и эротизированный перенос. . — М.: Институт общегуманитарных исследований, 2002 — 320 с. (Серия: «Теория и практика психоанализа»). ISBN 5-88230-018-5. Некоторые работы, входящие в этот список литературы, включены в данный сборник.
2. Нэнси Мак-Вильямс — «Психоаналитическая диагностика».
3. З. Фрейд — «Заметки о любви в переносе»;
4. З. Фрейд — «Очерки об истерии»;
5. Урсула Виртц — «Убийство души. Инцест и терапия»



   
Tags: Дискуссия, Психология, Психотерапия, Этика
Subscribe
promo ya_schizotypic august 12, 2016 16:22 25
Buy for 10 tokens
… или пост-прейскурант. Вот я и восстановился до того уровня, когда я могу его написать. Кратко, суть поста: предлагаю услуги психоконсультанта. О том, как именно происходит работа со мной, написано в отдельном посте. Всё-таки препараты, поддержка К., психотерапия и постоянные самокопания…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments