Псих-консультант (ya_schizotypic) wrote,
Псих-консультант
ya_schizotypic

Психотерапия: порция саморекламы


Я не врач, не психотерапевт, и даже не психолог: для того, чтобы стать психологом, мне нужно ещё 25 тысяч рублей. Вы можете считать это неприкрытой просьбой доната (обещаю ни на что другое не тратить).

Это я пишу для тех, кто в комментариях процитирует эту первую строку и скажет, что дальше можно не читать, — меня не будет мучить совесть, ведь текста тут не так много.

В этом посте я бы хотел изложить некую систему имеющихся у меня взглядов на психотерапию, чтобы все желающие могли ознакомиться / оценить / покритиковать или воспринять как рекламу.

Просто хочется иметь некий текст, на который можно было бы давать ссылку всем, кто интересуется моими методами работы и теми аксиомами, из которых я исхожу.

Я и психотерапия

Какое отношение лично я вообще имею к сабжу? Во-первых, я посещаю психотерапевта (а иногда и нескольких) в качестве клиента. Во-вторых, я занимаюсь психотерапевтической работой.

Нет, конечно, формально, я имею право оказывать лишь психологические консультации (это не противоречит законам РФ), но грань между консультированием и терапией настолько тонкая и эфемерная, что давайте называть вещи своими именами и говорить, что именно эти услуги я и оказываю.

Клиентов у меня было немного, за всё время (на момент написания поста) — человек 50, может, чуть больше. Так что, опыт (который, как мы все помним, вообще не является доказательством чего-либо) у меня есть, но маленький.

Ещё я по мере возможности стараюсь проходить разного рода тематические учёбы и читать профильную литературу, а также общаться с коллегами.

Какую психотерапию я практикую

Как и всякий неофит, я эклектик.

Больше всего мне нравится КПТ, КПТ v3 и психодинамика. Распределение у меня примерно такое: если у клиента есть реальная проблема в реальном мире, то мы попытаемся решить её с помощью классической КПТ второй волны — через научение клиента более рациональному мышлению и отработку новых, более адаптивных форм поведения.

Иногда уже этого бывает достаточно: фобии, панические атаки, чувство социальной тревожности и прочее подобное, если оно не осложнено какими-то глубинными детскими психотравмами, вполне неплохо убирается в рамках чистой работы с когнициями и изменением поведенческих паттернов.

Довольно часто (почти всегда, чего уж там), бывает так, что КПТ второй версии не хватает. Наверное, правильнее сказать, что это у меня не хватает скилла работы в этом формате для таких случаев, но тем не менее.

Здесь на помощь мне приходит КПТ v3 — схемная терапия Янга. В ней есть ряд очень мощных инструментов, среди которых я бы хотел отметить концепцию режимов работы психики — как средство повышения осознанности клиента, и техники визуализации, позволяющие «перезаписать» негативные воспоминания, вызванные психотравмой и заставить миндалевидное тело пореже «подгружать негатив из глубин бессознательного в актуальную психическую жизнь субъекта».

Иногда (часто, если слово «часто» вообще применимо к стой маленькой выборке клиентов, как моя), это бывает в работе с людьми, перенесшими сексуальное насилие или сильный физический абьюз. Часто они бывают психотиками или очень нарушенными пограничниками, и прямое использование техник визуализации может пробить им границы Эго и вызвать психотические явления.

Поэтому с ними я стараюсь работать в рамках довольно мягких психодинамических интерпретаций, работать с символами, полными концентрированного субъективного содержания. Одна из самых продуктивных (по моему мнению) сессий прошла в обсуждении пейзажных картин. Но то были не просто картины, они являли собой символы явлений и событий столь страшных, что клиент не готов был переходить на конкретный уровень.

Я грешен, я использую коучинг и директивность. Если ситуация критическая (суицидальный риск, риск потери жилья / источника дохода без страховки в виде накоплений или помощи от родственников), я беру на себя ответственность, которую брать не должен, и учу клиента конкретным навыкам — прохождению собеседований, решению каких-то технических вопросов и т.д. Так делать нельзя, но я так делаю, о чем честно предупреждаю.

Я стараюсь повышать осознанность клиента всеми доступными и приемлемыми способами: интеллектуальным и высокофункциональным невротикам я стараюсь по максимуму передавать все свои знания (учить их быть самим себе терапевтами, по меткому выражению Бека), с более нарушенными клиентами (включая психотиков) мы играем в интеллектуальные игры («а чем ещё, кроме заговора жидорептилоидов, Вы можете объяснить тот факт, что Ваша соседка вышла сегодня гулять с собакой в 7 утра?»).

Я стараюсь всячески поощрять здоровые и адаптивные стратегии мышления и поведения клиента, одновременно атакуя негибкие и деструктивные аспекты его психической деятельности.

Мои недостатки

Я непроработан, я просто адски непроработан, и это факт. Я стараюсь с этим что-то делать (хожу на терапию, занимаюсь самостоятельной работой), но пока это так.

Я не могу, не могу принципиально, и не уверен, что смогу когда-нибудь работать с изменами или потенциальными изменами (я про секс за пределами оговоренного союза, а не про измену Родине). У меня тут своя огромная психотравма, и я за такие запросы просто не берусь.

Я не могу поддержать, выказать тёплые эмоции, дать человеческую теплоту. Меня всю жизнь учили ненавидеть, и это умение со временем вытеснило все остальные. Я не могу сказать плачущей клиентке о том, что я её «обнимаю», даже если на 100% буду уверен в допустимости и эффективности такого шага. Просто потому, что меня расколбасит, и терапевтировать придётся уже меня.

Я порой ловлю себя на том, что перехожу ту грань, которая отделяет конструктивное самораскрытие от посвящения клиента в свои проблемы. Стараюсь отслеживать и отлавливать, но не всегда получается.

Я не всегда могу контейнировать свои собственные пиковые переживания, полученные накануне сессии (например, если я с кем-то поругался) и не тащить их в терапию. Я могу привнести сюда свои собственные дезадаптивные схемы и паттерны, например, жертвенность.

У меня огромная проблема с границами. Отказать клиенту в проведении трехчасовой бесплатной сессии среди ночи — это подвиг, требующий напряжения всех душевных сил, а уж не уйти при этом в самоуничижение — и вовсе непосильная задача.

Я живу во Владивостоке. Мой часовой пояс отличается от тех, в которых живёт большинство моих клиентов, и это создаёт для них определённые неудобства. Более того, даже во Владивостоке у меня пока нет своего кабинета, поэтому со своими земляками я тоже работаю по скайпу (или иному средству организации видеоконференций). Работа по скайпу — это риск разрывов связи на самом интересном месте, это невозможность оценить серьёзный массив невербальной информации и кучу других недостатков.

Я сам болен. Есть мнение, что «лечить» (тут в кавычках, ибо я не врач и никого не лечу) может только тот, кто сам здоров. Я с ним не согласен, но с этой позиции — я имею весьма существенный недостаток.

Я импровизирую. Я охотно заимствую техники как у классиков, так и коллег, но, если я в вижу, что некая техника не работает в данном конкретном случае, я стараюсь исправить её так, чтобы она заработала. И в этих исправлениях я руководствуюсь, скорее, интуицией, чем проверенными алгоритмами, ибо чаще всего я просто их не знаю.

Мои фишки

Я сам имею психическое заболевание, а также опыт очень сильно измененных состояний сознания — под действием веществ, просто психотических эпизодов. Я понимаю, КАК оно — когда ноги стали жидкими, ЧТО такое бэд-трип, и страх от того, что за вами следят. Не просто читал в учебниках, а сам проходил через это. Я не боюсь психически больных людей, не демонизирую и не романтизирую их.

Я верю в психо- и фарамакотерапию. Они вытащили меня из глублойчайшей задницы, и, уверен, при правильном использовании, они смогут принести пользу и вам.

Я готов работать в реальности клиента. Если вы помните, как вас насиловали в детстве, а все остальные говорят, что «ты себе это всё придумала», мы будем работать в вашей версии происходившего: «Не важно, что было на самом деле, важно какой след остался в вашей психике». В конце концов, я психолог, а не следователь.

Я разбираюсь в психофармакологии лучше большинства других психологов (и лучше некоторых психиатров, но не лезу в медицинские назначения, ибо не имею на это права по закону). Да и в психиатрии, чего уж там, давайте без ложной скромности. Это означает, что я смогу, например, отличить апатию, вызванную некорректным медикаментозным лечением (и попросить клиента сходить к врачу, чтобы получить другие назначения) от той, которая является симптомом самой болезни.

За таблетками — это, конечно, не ко мне, я не врач и не имею права делать медицинских назначений (что бы я там себе ни думал относительно своих знаний в этой области), за таблетками — это к врачу, но я вполне имею право прокомментировать любой набор препаратов, и за этим вы можете ко мне обращаться. С одним условием — вы просто примете это к сведению в качестве частного мнения, а стратегию лечения будете выстраивать уже с врачом.

Я не продаю надежду и не отговариваю от суицидов. «Всё будет хорошо» — фраза, которую от меня можно услышать только в качестве саркастической или издевательской формулировки. Но и в таком контексте я стараюсь её избегать.

Я пишу резюме по каждой сессии. Я украл эту фишку у Ялома, и она безумно крутая — попробуйте, можете даже не со мной, просто классная штука.

И — last, but not least — у меня есть К., к которой я в случае чего могу обратиться за помощью и получить квалифицированную консультацию.

Как происходит работа

Во всех случаях — по-разному, на самом деле. Попробую составить некий очень усреднённый и чрезмерно абстрактный пример, чтобы было хоть немного понятно, о чём вообще идёт речь, но прошу читателя помнить о том, что в реальности работа может отличаться весьма существенно.

Итак, на первой сессии мы знакомимся с клиентом, формируем запрос (понимание того, чего бы ему хотелось), собираем анамнез, проводим первичную диагностику на предмет наличия соматических или психических заболеваний.

Всегда, когда у меня есть хотя бы малейшее подозрение, что проблема не имеет психологического характера, я стараюсь отправить клиента к профильному врачу — эндокринологу, неврологу, гинекологу, психиатру. Во избежание.

Если всё-таки речь идет о чисто психологической или смешанной психолого-психиатрической проблеме, мы с клиентом оцениваем ту работу, которая уже была сделана (ко мне редко приходят люди, впервые обратившиеся к специалистам в области душевного здоровья).

Здесь мы стараемся взять самое лучшее из того, что было сделано в прошлом, если это возможно (например, если психиатр назначил подходящее поддерживающее лечение, я всеми силами буду стараться убедить клиента следовать предписаниям врача). Во-вторых, стараемся убрать те «остатки» прошлой работы, которые могут быть деструктивны для клиента (пример: позитивное мышление, аффирмации).

Потом обсуждаем условия сотрудничества.

Далее (это обычно уже не на первой сессии) мы пытаемся разработать некую метрику, по которой мы могли бы оценивать прогресс / регресс клиента в работе. Такой метрикой может быть всё что угодно: шкала депрессии Бека, «уровень ощущения внутренней пустоты», «количество прочитанных страниц в неделю» — то, что актуально для клиента.

Далее мы стараемся сделать так, чтобы показания по выбранной метрике улучшались. Я стараюсь разрабатывать поведенческие задания, выполняя которые, клиент, во-первых, учится более адаптивным моделям поведения во внешнем мире, а, во-вторых, собирает сведения о том, что именно мешает ему выполнить эти задания.

Очень важно подчеркнуть и донести до клиента, что при выполнении задания важна сама попытка, а не полное и идеальное решение задачи. Нужно попытаться, упереться в некий внешний или внутренний стопор, дальше которого пойти не получится, понять, что это за стопор и максимально детально его ощутить / запомнить.

Параллельно мы начинаем практиковать чистую КПТ второй волны. Моя практика показывает, что у любого человека можно найти нечто, что довольно легко пофиксить с помощью КПТ v2. Это, с одной стороны, укрепляет терапевтические отношения, с другой неплохо так прокачивает осознанность клиента.

«Стопоры», обнаруженные на этапе работы с поведенческими техниками, атакуем с разных сторон — и через работу с когнициями (если таковые есть), и через психодраму (я играю роль клиента, клиент — роль препятствия, потом — наоборот, учим его в безопасных условиях преодолевать эти самые препятствия), и через рисунки (сейчас придёт сторонник ДМ и стукнет меня по голове, и будет прав), и через письма, и через десенсебилизацию, и через многие другие вещи. Главное, чтобы человек в итоге пошёл и сделал (в смысле, выполнил поведенческое задание).

С третьей стороны, параллельно работе с когнициями и поведенческими заданиями, мы используем визуализацию. Это такая прикольная штука, которая позволяет оживить воспоминания / фантазии (на самом деле, чаще всего, смесь) о психотравме, а затем — перезаписать их.

Утрированный пример: клиентка отрисовывает в воображении, как на неё в детствте набрасывается стая собак (актуализация травмы), затем добавляет в картинку себя уже во взрослом состоянии и разгоняет собак так, чтобы они не причинили вреда ребёнку.

И, наконец, в самых сложных случаях, когда уже никакая визуализация не работает, я использую психодинамику с её свободными ассоциациями и интерпретациями.

Иногда миксую. Например, у меня был успешный опыт использования «визуальных свободных ассоциаций» или «психодрамы в пространстве воображения, основанной на интерпретациях).

Параллельно со всем этим на каждой сессии, начиная со второй я трачу минут 5-10 на то, чтобы узнать, что интересного (с т.з. терапии) произошло у клиента за время с последней нашей встречи, и если нахожу там некую проблему, которую можно вписать в уже сложившуюся концептуализацию, делаю это. А иногда, если проблема срочная, бросаю всё и пытаюсь помочь клиенту решить её.

А вообще, говорю же, у всех по-разному: кто-то приходит с готовыми вопросами, и моя задача — просто отвечать, что-то хочет поговорить о фарме, кого-то интересуют попытки трактования психотических преживаний и т.д. Но в среднем — примерно так, как описано выше.

В целом же, я всегда стараюсь согласовывать с клиентом как общую стратегию работы, так и планы конкретной сессии.

Что говорит наука

Если кратко и честно, то говорит она, что я занимаюсь полной хренью. Абсолютное большинство используемых мной методов имеет уровень доказательности не выше B (и то ещё хорошо, если так). Многие не имеют никакой доказательной базы (в первую очередь, мои интерпретации).

Я стараюсь всегда и везде, где это возможно, применять те методы, которые имеют подтверждённую эффективность в решении данного класса задач (например, КПТv2 при депрессии), но… Во-первых, бывает так, что задача толком не укладывается ни в один диагноз, и, соответственно, просто в силу её такой вот уникальной природы исследований по ней нет. Во-вторых, бывает так, что задача понятна и распространена (то же пограничное расстройство личности), но методов, которые были бы при ней надёжно эффективны — нет (я знаю про DBT, но я знаю и про её ограничения, как и про ACT).

Можно ли назвать меня мошенником? Нет, определённо нельзя, я предпочитаю своих клиентов предупреждать каждый раз, когда ухожу за рамки доказательной медицины.

Шарлатан ли я? Вроде, тоже нет, по той же причине — я никого не обманываю ни относительно своей квалификации, ни относительно научности используемых методов: там, где есть научное обоснование, я с удовольствием поделюсь им с клиентом, там, где нет — так и скажу «Уважаемый клиент, сейчас мы покинем уютненький мирок доказательной медицины и пойдём в земли фантазий и спекуляций. Возможно, от этого Вам станет ещё хуже». За этим обычно следует рассказ о том, что именно, зачем и почему я собираюсь сейчас делать.

Насколько это всё эффективно

Не знаю. Не «знаю, что неэффективно, но не хочу говорить об этом в рекламном посте», а правда не знаю. Клиентам в этом вопросе верить нельзя — они хвалят, но у них могут быть на это тысячи причин, и лишь малая часть из них вообще связана хоть как-то с моей работой.

Мне верить тоже нельзя. Мне кажется, я довольно эффективен (я на дофаминомиметиках сейчас, поэтому никакой ложной скромности), но так ли это, или я всё придумал и верю в то, во что хочу верить, я не знаю.

К. и мой терапевт оценивают мою работу на уровне «неплохо для начинающего». Но и им верить нельзя, они ведь не обзоры РКИ с ослеплением, а простые люди.

Других данных у меня нет.

Так что же я всё-таки продаю

За что я прошу такие деньги? Во-первых, я продаю своё время. Если вам срочно нужно выговориться, чем-то поделиться или поплакаться в жилетку человеку, который будет искренне заинтересован в том, что вы говорите — welcome. Я не стану вашим платным другом по переписке, но мы (при наличии у вас на то желания) сможем поработать над тем, чтобы у вас появились настоящие приятели, а, может быть, и друзья.

Во-вторых, как бы там ни было, у меня есть некоторые навыки психотерапевтической работы, и я имею опыт в решении конкретных запросов клиентов и проработке детских психотправм, можем заняться этим.

В-третьих, я могу своим примером дать образец реабилитации. В терапии важным аспектом является тот факт, что терапевт как бы даёт модель поведения и адаптации своему клиенту. И если говорить о действительно нарушенных клиентах, мой пример может быть для них весьма полезным.

Как-то так. Если остались вопросы — задавайте их в комментариях, пишите в личку, соцсети и т.д.
Оригинал поста размещён на площадке Dreamwidth https://ya-schizotypic.dreamwidth.org/49184.html. Если есть возможность, используйте OpenID, чтобы комментировать там.



   
Tags: донат, психотерапия, реклама
Subscribe
promo ya_schizotypic august 12, 2016 16:22 25
Buy for 10 tokens
… или пост-прейскурант. Вот я и восстановился до того уровня, когда я могу его написать. Кратко, суть поста: предлагаю услуги психоконсультанта. О том, как именно происходит работа со мной, написано в отдельном посте. Всё-таки препараты, поддержка К., психотерапия и постоянные самокопания…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments