Псих-консультант (ya_schizotypic) wrote,
Псих-консультант
ya_schizotypic

Мой брат — псих (статья о переживаниях родственника психически больного человека)

DISCLAIMER: статью писал не я, один хороший человек попросил (вернее, попросила) меня разместить её на своих ресурсах на условиях анонимности. Публикую без каких–либо изменений и редакционных правок. @ya_schizotypic
====

Я публикую эту статью для тех, кто оказался по эту сторону забора психбольницы, но судьба одного из пациентов ему не безразлична.

За неделю, с тех пор, как мне в первый раз сообщили, что мой брат в психбольнице, я на себе ощутила ту растерянность, беспомощность и внезапность нестандартной ситуации, с которой сталкиваются ближайшие родственники. И ощутила те моменты, в которых ты и хочешь навестить человека, и понимаешь, что этим можно и навредить ему же по разным причинам.

Мне очень помогли статьи это сообщества (особенно про сорта мозгоправов) и другие ссылки. И я хочу рассказать свой опыт переживаний, решений и действий, чтобы, возможно, это стало помощью ещё кому–то в аналогичной ситуации. Так как задачка родственника так же не простая.

Я публикую свой рассказа через @ya–shizotypik, так как это даже не моя медицинская тайна и я не хочу что бы когда–либо это вообще было ассоциировано с реальными людьми.

По порядку.

Во–первых, брат пропал. То есть он не выходил Вконтакт, его телефон был отключен. Так продолжалось несколько дней. И когда он не вышел на связь с мамой в выходные (как обещал и как это было заведено), в понедельник мы уже стали бить тревогу. Позвонили на работу – на работе его так же потеряли, отгулов и отпусков он не брал, никого не предупредил. Просто пропал. Причем это настолько на него не похоже, что переполошило всех. И тут мне стало страшно.

Я села в машину и поехала к нему домой. За рулем диктовала ориентировку в милицию (112 с сотового). Последний вопрос оператора был «запускаем? Или вы ещё поищите его по знакомым и телефонам? А то люди подорвутся, начнутся мероприятия, а потом всё отменять.»

Тут надо сказать, что база данных скорой и милиции разная. И в милиции пробьют, если он попал в отделение, но не узнают, попал ли он в больницу. То есть просто уехавшего по скорой по разным причинам они тоже будут искать стандартными протоколами поиска пропавших людей.

Мы договорились с оператором, что я звоню в скорую, еду к нему домой и если не нахожу, то тогда запустим ориентировку. Позже выяснилось, что он даже вызывал милицию, но я звонила за день до этого в отделение и по каким–то причинам мне не смолги сказать об этом – он просто не значился в регистрационном журнале дежурного. А адрес, по которому вызывали не совпал с адресом дома.

Следующий звонок в скорую (113 с сотового) всё решил. Был такой, отвезли в «клиническую психиатрическую больницу…» номер, адрес, бла–бла–бла… На вопрос «а что с ним» и «что случилось» не ответили даже приблизительно (как станет ясно позже – и не могли вообще).

И вот ты едешь в психушку… Отвезли по скорой... Едешь час и думаешь, был ли это суицид, целы ли у него руки–ноги–голова, и не найдешь ли ты его там в овощеподобном состоянии… Отгоняешь эти мысли, и едешь «сейчас всё узнаю по факту, нет смысла заранее переживать», а они снова лезут.

Приехав в больницу, я нашла его спокойным, он разговаривал, ходил, улыбался, адекватно реагировал. Его позвали — он пришел сам, без посторонней помощи. Я не знаю, насколько в такой ситуации люди рады кого–то видеть вообще, но меня он был рад видеть.

Самое первое, что я сделала, я обняла его и сказала «я тебя люблю» и потом сидела его и гладила по руке пока общались. Слава Богу, что живой.

Задача №1. Что сообщить на работу, друзьям и маме?

Тут совершенно вовремя @ya–shizotypik дал мне наводку на закон №3185–1 от 02.07.1992 года «о психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании». Там есть замечательная формулировка в ст.9 «Сохранение врачебной тайны при оказании психиатрической помощи».

Если кратко, то начиная с «факта обращения гражданина за психиатрической помощью», состояние здоровья, диагноз и заканчивая сведеньями, полученными при оказании ему психиатрической помощи – являются медицинской тайной. И вам даже врач ничего не сообщит, если это не будет изменено в установленном законом порядке (по оформлению соответствующих документов пациентом или по суду после признания недееспособности). Всё подробно описано в законе.

То есть врач будет с вами общаться, родственника вы увидите, но, по большому счету, ни врача, ни само пострадавшего вы не имеете права вынуждать что–то вам рассказывать. И тут дело даже не в законе, а в том, что навязчивые распросы близкого человека могут ухудьшить его состояние, и помочь вы ему всё равно не сможете, так как вы не специалист.

Я сообщила на работу, что его нашла, что он заболел и будет больничный. Но этого оказалось мало и на следующий день мне снова оттуда позвонили и стали давить. Вообще, чем меньше сообщаешь людям, тем больше они задают вопросов и начинают высказывать какие–то нехорошие подозрения. Что нифига не лучше.

Давление заключалось в следующем – из отдела персонала на его месте работы стали допытываться, не криминальная ли это история, утверждали, что у них есть какие–то свои протоколы и надо знать в какой он больнице, на случай, если его будут искать из милиции.

Хорошо, что я не растерялась и сказала, что будет больничный, он в порядке, а больше никакой информации для них у меня пока нет. Никакой криминальной истории нет и искать полиция его точно не будет, а если будет, то пусть ко мне обращаются – полицию я к нему проведу. И тут же стала дозваниваться своему знакомому юристу с вопросом – а что они вообще имеют право на самом деле спрашивать, а что не имеют.

Ответ юриста следующий «он должен сообщить непосредственному начальнику, что он болеет, и по возвращении на работу предоставить больничный (листок нетрудоспособности), иначе они его могут уволить за прогул. Больше ничего он сообщать не должен – ни больницу, ни состояние, ни почему там оказался – ничего вообще».

То есть меня зря запугивали, нет у них никаких протоколов, и мы имеем право не говорить, где он находится. Что не решает до конца проблему, так как люди, по своему обыкновению, начинают додумывать что попало, в меру своей испорченности.

Hint подсказал мой директор, у которого уже мне приходилось отпрашиваться, чтобы ездить в больницу. «У него что–то с сердцем?» — «Да–да, с сердцем». Мы стали говорить, что перетрудился и врачи сказали нужный покой. Человека три рвались «в больницу с апельсинами», что с одной стороны хорошо – из анамнеза тут же исключили его социальную изолированность. Как и хорошо, что родственники выходят на контакт с врачом в этом плане, и вообще о нем кто–то беспокоится и его ищут. С другой стороны, всем приходилось говорить – «нет, всё есть, приезжать не нужно» и как–то уходить от распросов.

Как нам всем с этим в итоге жить дальше

Теперь начался ребус, что же случилось, и как нам всем с этим в итоге жить дальше. Крайняя степень беспокойства заканчивалась где–то в пределах «не придется ли разменивать квартиры, жить с ним и вообще постоянно держать этот вопрос теперь на контроле».

Ситуации бывают разные. От «вернется к нормальной жизни и больше никогда ничего подобного не повторится» до оформления недееспособности и пожизненной прописки в клиниках. Наш вариант, видимо, первый, и мы отделаемся легким испугом. В общем, всё к этому идет.

Вообще, на третьи–четвертые сутки я решила, что ещё не хватало моему брату сейчас с моими страхами и неврозами справляться и пошла сама к своему психологу, с которым раньше работала. Что @ya–shizotypik, оценивающий ситуацию с другой стороны расценил как «мудрый ход». Так что если у вас есть свои какие–то ситуации или есть такие родные (а чаще эти факторы присутствуют вместе), то ищите своего психолога пока не приспичило. Потому что психологу звонишь всегда уже в последний момент, когда не можешь самостоятельно справиться с дискомфортом. Кто–то решает это выпивкой с собутыльниками, «ляг поспи и всё пройдет», но это так себе помогает на самом деле.

Оказалось, что мой психолог работает в этом городе уже лет 20–30, а то и поболее. И знает где у нас какие больницы и что там может быть. В том числе вытаскивал оттуда пациентов, которых путались залечить фармой под свою ответственность и переводил в другие больницы, к специалистам, которым доверяет.

Так же у самого брата есть свой психолог. Они работают уже год и главное достижение – что даже в безсознательном, неконтролируемом состоянии ему в голову не пришла мысль сделать что–то с собой или напасть на окружающих. А когда он начал приходить в себя, то самостоятельно уже обратился за помощью – попросил чужих людей вызвать скорую.

На самом деле он, чувствуя неладное, пытался дозвониться и до своего психолога. Но тот не смог ответить сразу, а через 2–3 часа брат на связь уже не вышел, прислал СМС «справлюсь сам». На следующие сутки телефон его не отвечал. Брат говорит, что отправил СМС психологу что его везут в больницу на скорой, и есть так – то это единственный человек, который вообще знал, что на самом деле происходит. И, получается, что психолог вообще на тот момент был единственный человек, с которым есть полный доверительный контакт. То есть тот человек, которому не страшно рассказать что бы ни происходило и не ожидаешь неадекватной реакции, которая потом тебе же и навредит. Согласитесь, такого человека стоит иметь любому вообще, не важно, насколько серьезные или легкие проблемы вас настигли.

В какой–то момент было опасение пропустить скрываемые (или скрытые) суицидальные наклонности, и в следующий раз получить неконтролируемую ситуацию, которая не закончится так благополучно. Но, во–первых, это первое, что исключают (проверяют) в больнице. Во–вторых, наш психолог с этим тоже уже раньше работал.

Вообще всё выглядит таким образом, что никто не ожидал такого исхода. Что человек потеряется в пространстве, будет провал памяти и он попросит отвезти его в итоге в психбольницу. То есть он и сам не ожидал. Последнее, что он помнит, это «лечь поспать, и всё пройдет».

Встретили смехом и аплодисментами

Есть такая шутка: если вас в понедельник на работе встретили смехом и аплодисментами, то корпоратив удался. Шутки–шутками, не будь мой братец такой ярый трезвенник, его поступок действительно могли расценить как выходки пьяного. И попытайся он залить это алкоголем/веществами, и сам бы так отнесся и ни за какой помощью не обратился.

Тут есть другой момент. Другой наш родственник так и делает. Заливает тревоги алкоголем, по психологам никаким никогда не ходил и ему в голову это не придет. В итоге выливает все свои неврозы на семью, проехался по самооценке детей (то есть когда во взрослом состоянии понимаешь, что твоя заниженная самооценка мешает тебе жить), дети ограничивают общение с ним, у жены свои неврозы на почве всего этого. Всю жизнь это списывали на алкоголизм и даже не пытались решить проблему в корне. Так что не известно, что ещё лучше – раз в больнице полежать или всю жизнь глушить, а то и вовсе столкнуться с наркоманией в семье.

Почему я и говорю, что зачастую диагноз можно ставить не одному человеку в семье и родственники в психбольнице с какой–то долей вероятности не столько помогают, сколько мешают.

Что требуется от родственников

Лучше всего сказал психиатр, Павел Бесчастнов (вот его блог, там же есть контакты, если понадобится). Так как лучше и не скажешь, я пожалуй, процитирую.

«Это нередкий запрос со стороны родственников. От вас не требуется никакой специальной профессиональной помощи, вы же всё равно не специалист, вы близкий человек, неравнодушный к судьбе брата. Необходимо и достаточно общечеловеческого участи и сочувствия, никаких специальных навыков от вас не требуется. Достаточно быть за него, не отвергать и не гнобить его проблему в духе «просто соберись и займись чем–то», «нет никакой депрессии это всё слабоволие» и тому подобное. Достаточно вести себя как человек, чей близкий попал в беду».

И тут, самое смешное, может возникнуть вопрос — как это вести себя «как близкий человек». Потому что мы так–то не редко не умеем быть близкими. Не спросить лишнего и при этом показать, как человек дорог.

Идея, которая мне понравилась, была у моего психолога. Повспоминать детство, те моменты, когда человека любили, когда его мама гладила и успокаивала.

Если честно, то у меня даже с этим возникли сложности. Ведь счастливых моментов в жизни детей 90х было не так уж и много. Я перебрала все наши фотографии, какие нашла из нашего детства и принесла ему. Все фотографии сделаны по случаю какого–нибудь радостного события – прогулок, поездок в другой город, просто праздников. Мы просто сидели и смотрели, вспоминали то хорошее, что у нас было. Если и не поможет, то точно не навредит. Ещё на праздник у нас всегда была пицца, он любит пиццу. Я принесла в больницу пиццу. Ещё какие–то вкусняшки. На этом моя фантазия закончилась. Впрочем, мы довольно душевно посидели, хоть это и было в рамках не самой располагающей к этому обстановки. Нашлось ещё куча тем, о которых хотелось бы поговорить и даже запланировали когда–нибудь их обсудить.

Позже я увидела ещё объявление в больнице, что по средам проходит школа для родственников пациентов прямо там же в больнице. Чуть позже на неё тоже схожу. Интересно, на каком уровне это организовано там. И ещё там будут другие врачи этой больницы, которые вероятно будут работать с братом.

Наиболее тревожные вопросы я задаю либо его врачу, либо другим специалистам. А с ним разговариваю только о том, что всё будет хорошо, что все ему передают привет, желают быстрее выздоравливать и ждут на работе, на английском. О планах на отпуск, о поездках – у нас очень много вообще нейтральных или очень веселых тем.

Статья клинического психолога на тему : https://anti–psychology.livejournal.com/1009.html

Про общение с другими родственниками

Разумеется, необходимо было позвонить в тот день, когда мы все его искали. Но звонки родственникам требуют нервного напряжения, они незнаючи лезут с вопросами, на которые отвечать и не хочется. Его душевное равновесие и вообще период спокойствия сейчас важнее, чем успокаивать родственников. А со всем остальным потом можно будет разобраться.

Мы оба с братом придерживаемся мнения, что если он не хочет звонить маме–папе, то так это и оставим. Если бы он захотел, позвонил бы с моего телефона. А маму успокаиваю уже я. Делаю одну фотографию или короткое видео, потом её пересылаю. Долго общаюсь по скайпу. Мама прислала ещё семейных фотографий, там где мы все вместе счастливы. Передаю приветы в обе стороны. Так ситуация никого не ранит.

Тема общения с родственниками примерно так же обыгрывается в каждом фильме про тему сумасшедших (Girls interrapted, Crazy love) – их общение скорее ранит, чем помогает, если вообще отсутствие близких среди родственников или психозы самих родственников не являются причиной, что человек с детства не научился справляться и выставлять психологические защиты и не нашел нужной поддержки вовремя, чтобы ситуация не развивалась. Так что с одной стороны просто – поддерживать. А с другой стороны «всё сложно».

О болезни

Я ничего не выпытываю на тему, что произошло или что он чувствует. Если он что–то сам рассказывает, то рассказывает. И туту бывает трудно удержаться от реакций. То есть сначала идет реакция, зачастую я потом жалею, что вообще отреагировала. Потом обсуждаю это с кем–то, кто имеет отношение или к серьезной психологии, или к психотерапии (был пациентом или является специалистом) а оптом уже могу сказать брату что–то внятное.

Просто проблема для здорового человека может казаться сущей фигней. А на самом деле, вы просто не можете представить себе состояния, когда эта «фигня» выводит человека из равновесия вплоть до безсознательного поведения и провалов памяти. Что обычные для нормального человека эмоции могут вредить как ему самому, так и окружающим. И что это пугает настолько, что в дурдом хочется не только обратиться, но и спрятаться – и от себя или от окружающих.

Про больницу

Надо понимать, что система больниц, похоже, предназначена чтобы отсеять социально опасных психов от нормальных, попавших в трудную ситуацию. Одних поставить на учет, другим выписать витаминки, что–то «посоветовать» и отпустить восвояси.

По разной информации, на одного лечащего врача в разных клиниках 30–60 пациентов. И раскапывать с каждым, какие его проблемы привели к такому вот исходу не будешь. Те, кому помочь разговорами нельзя, садятся на фарму, подобранную с разной степенью тщательности (как повезет с врачом).

В поговорить с каждым пациентом каждый день не получится, даже если сильно захотеть. Отсюда и срок диагностики слегка побольше, чем в случае других болезней (стандартно от 3 недель). И включает диагностика, в частности, наблюдение. Участвуют в диагностике не менее 3х специалистов, как я поняла. Лечащий врач психотерапевт, ещё будет клинический психолог и ещё кто–то. (Статья на тему https://psych.d3.ru/psikhiatr–psikholog–i–psikhoterapevt–v–chiom–raznitsa–i–k–komu–obrashchatsia–1279326/).

Большой вопрос, будут ли и насколько качественно смогут с ним разобраться в причинах «слета с катушек». То есть купировать проблемы фармой точно смогут. А смогут ли и будут ли тщательно заниматься терапией как «лечебными разговорами» — не понятно. Поэтому в любом случае, видимо, вопросы социальной обстановки, радости в жизни и самокопания (поиска причин) мы пока оставляем на момент после того, как выпишется. А ту помощь, которую смогут оказать в рамках государственной программы принимаем как есть.

Бытовые условия в больнице опишу в конце.

Про врача

Врач мне нравится. После первого моего визита снизил дозу препаратов и я нахожу брата вполне себе обычным – общается и не подтормаживает, в хорошем настроении. То есть опасения, что «в больницах умеют только закалывать» – не подтвердились.

По–моему, важен контакт не только врача и родственников, но и врача и пациента.

В первом случае потому что, я наверно очень старалась описать, что в жизни брата есть нормального, чтобы ему не надиагностировали лишнего. В частности, с моей подачи мы исключили социальную изоляцию – ко мне минимум трое звонили, спрашивали о его состоянии и предлагали помощь; я знаю, в какой организаторской деятельности брат участвовал – эти факторы врач так же включил в свой анализ и снизил дозировки.

С другой стороны, если сам родственник проявляет агрессию, срывается на слезы, есть в семейном анамнезе поставленные диагнозы – то это будет так же влиять на анамнез и диагноз пациента.

Контакт врача и пациента важен, потому что только сам пациент может рассказать, что с ним происходило, какие симптомы, не болело ли что–нибудь до этого и так далее. Если доверия нет – то он ничего не будет рассказывать, а значит сложнее поставить диагноз и могут быть разные перекосы. Впрочем, врачи к такому повороту тоже готовы и у них есть методы вычислять обман ( а так же могут и не верить пациентам вообще – как повезет). Статья на эту тему Психологическая диагностика: как вычисляют сумасшедших (https://psych.d3.ru/patopsikhologicheskaia–diagnostika–kak–vychisliaiut–sumasshedshikh–1293310/)

Вот два фактора – сложность диагностики, правильного лечения и ограничения в бюджете государственных учреждений и приводят, скорее всего, к тому, что проще прописать таблеток, которые заведомо купируют ненужное социально опасное поведение, чем разбираться и вытаскивать человека долгими «лечебными разговорами». К тому исторически так сложилось, что наследие психиатрии в СССР скорее о «карательной психиатрии» чем о психологии. И все подходы к тому, что человека нудно обратно социально адаптировать – это скорее о Норвегии, США, чем о нас. А найти врача, да и любого специалиста, с профессиональным английским в России не так уж и просто. А тем более найти специалистов срочно.

Про лечение

Про лечение я, само–собой, мало что знаю. Знаю, что больница хорошо финансируется и нужные лекарства у них все есть. Лекарства современные, импортные.

Позитивный факт, что врач готов поделиться планом лечения, но только с согласия брата. Брат чувствует себя хорошо, говорит, что у него очень мало таблеток, в отличие от некоторых других пациентов и не проявляет к этому большой интерес. Возможно, если бы ему пророчили что–то страшное, и отношение было бы другим. А пока он решил оставить как есть, да и я с ним согласна.

Ситуация хуже, когда ипохондрики начинают читать побочные действия и отказываются от лекарств, которые на самом деле им нужны.

В целом, после того, как всю эту информацию я собрала, испуг прошел. Стала намного меньше переживать. Я упустила некоторые более конкретные факты, которые касаются только нашей ситуации и описала, как оно выглядит в целом. Но эти факты тоже дали какую–то определенность и снизили объем общей тревоги. В основном, конечно, это обсуждалось с психологм или другими людьми, кто «в теме» и хоть как–то может что–то реальное сказать.

О распорядке дня и другие бытовые условия в больнице

В больнице чисто. Современного ремонта может быть и нет, но это не самое важное (отношение, врачи и нужные медикаменты всё–таки важнее). Пациентам по скорой выдают больничную одежду (пижаму), пока им не привезут домашнюю. Хорошо кормят (никакой капусты на первое второе и третье). Брат даже поначалу говорил, что у них всё есть, и ничего везти не надо. Возила соки, фрукты так же питьевой йогурт, шоколадки, орешки в индивидуальной упаковке и всякие такие ништяки. Некоторые мамы привозят домашнюю еду кормить, но как я поняла, это не сильно надо вообще. В последний раз наблюдала картину, как сын есть в присутствии мамаши и от одного этого только нервничает (трясутся ноги).

Даже в тот день, когда мы перед ужином наелись пиццы он всё равно предпочел пойти на ужен, видимо, просто за компанию. В больнице есть какие–то правила на счет продуктов (нельзя скоропортящиеся), но к ним относятся, видимо, не сильно строго (йогурты пропустили).

Есть телевизор, у соседа по палате взял книжку. Прогулки отменили так как зима и боятся ветрянки или гриппа, а летом водят на прогулки. Банный день – раз в неделю. Свидания с родственниками 2 часа утром и 2 часа вечером. 2 раза в неделю по 2 часа врачи принимают родственников пациентов. Врач свой рабочий телефон выдал при первом моем визите сам.

Сотовые телефоны в отделении первичного наблюдения запрещены, в отделении, куда переводят после первичного наблюдения – разрешены, выдают на руки. На всякий случай написала свой сотовый пока на бумаге – если будет что–то надо – найдет возможность позвонить.

Статьи на эту тему: http://ya–schizotypic.livejournal.com/4988.html Оригинал поста размещён на площадке Dreamwidth https://ya-schizotypic.dreamwidth.org/50423.html. Если есть возможность, используйте OpenID, чтобы комментировать там.
Tags: взгляд со стороны, родственники, чужое
Subscribe
promo ya_schizotypic august 12, 2016 16:22 25
Buy for 10 tokens
… или пост-прейскурант. Вот я и восстановился до того уровня, когда я могу его написать. Кратко, суть поста: предлагаю услуги психоконсультанта. О том, как именно происходит работа со мной, написано в отдельном посте. Всё-таки препараты, поддержка К., психотерапия и постоянные самокопания…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments